На главную
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
  Предыдущаявсе страницы

Следующая    

Майстер Экхарт
Об отрешенности
стр. 150

дверь на петлях открывается и закрывается. Створку двери я уподоблю внешнему человеку, а петли сравню с внутренним человеком. Когда дверь открывается и закрывается, створка ходит туда и сюда, петли же остаются без движения и никогда не меняются. Подобным образом и здесь, если ты правильно понял. Но вот я спрошу: какова же цель чистой отрешенности? На это я отвечу так и скажу, что ни то и ни это не является целью чистой отрешенности. Она пребывает в обнаженном ничто, и я открою тебе, почему это так: чистая отрешенность покоится в высшем. А в высшем покоится тот, в ком Бог может творить по Своей собственной воле. Но в каждом сердце Бог по собственной воле не может творить, ибо, хотя Он всесилен, Он не может творить, если не обретет или не создаст готовности. Я говорю «или не создаст» из-за святого Павла, ведь Он у него никакой готовности не нашел, однако же приуготовил его посредством излияния благодати1035. Поэтому я говорю: Бог действует в соответствии с тем, найдет ли Он готовность. Его действие в человеке иное, чем в камне. Пример сему мы находим в природе. Когда топят печь и сажают в нее овсяное тесто, ячменное, ржаное и пшеничное, то жар в печи один, но в каждом тесте он действует по-разному; из одного хлеб выйдет хороший, из другого — жестче, из третьего — еще жестче. И в этом вина не жара, но вина вещества, которое не одинаково. Точно так же и Бог в сердцах неодинаково действует; Он действует сообразно тому, какую обретет готовность и восприимчивость. В каком сердце находится это и то, в том это и то может быть тем, из-за чего Бог не сможет творить высшим образом. Стало быть, если сердце готовится к высшему, ему подобает стоять в чистом ничто; в ничто — величайшее ожидание, какое только возможно. И вот, когда отрешенное сердце покоится в высшем, оно пребывает в ничто, ибо здесь есть полная восприимчивость. Пример этому возьмем из природы. Если я хочу писать на восковой доске, то не может быть ничего столь благого, начертанного на доске, что не помешало бы мне, — вплоть до совершенной невозможности написать. Коль скоро я желаю писать, я, должен стереть и уничтожить все, что есть на доске. Доска подходит мне для письма только тогда, когда на ней ничего нет1036. Точно так же, если Бог хочет наивысшим образом писать в моем сердце, то из сердца подобает выйти всему, что может именоваться этим и тем, — как и бывает в отрешенном сердце. Поэтому Бог может действовать в нем наивысшим образом по Своей верховной воле. А посему целью отрешенного сердца не является ни то и ни это. Но вот я спрошу: какова молитва отрешенного сердца? На это я отвечу так и скажу, что отрешенная чистота вовсе не может молиться, ибо кто молится, тот чего-то хочет от Бога, дабы ему было дано, или же хочет, чтобы Бог у него что-то отнял. А отрешенное сердце не хочет вообще ничего и ничего не имеет, от чего хотело б избавиться. Потому-то оно и пребывает свободным от всякой молитвы, и его молитва состоит не в ином, как лишь в том, чтобы уподобиться Богу. Сие составляет всю его молитву. В этом смысле мы можем принять слово, которое произносит святой Дионисий по поводу слова святого Павла, сказавшего: «Вас много, тех, что бегут за венцом, но он достанется лишь одному»1037, — все силы души устремляются за венцом, а он достается лишь сущности, Дионисий так говорит: бег есть не что иное, как уход от всех тварей и единение в нетварном. Когда душа этого достигает, она лишается своего имени, Бог ее поглощает, и она в ничто обращается, — как солнце поглощает зарю, так что она исчезает. К сему приводит людей только чистая


  Предыдущая Начало Следующая    
 
 
 
 

DOWNLOAD THE ONLY FULL EDITIONS of

Sir John Froissart's Chronicles of England, France, Spain and the Ajoining Countries from the latter part of the reign of Edward II to the coronation of Henry IV in 12 volumes

Chronicles of Enguerrand De Monstrelet (Sir John Froissart's Chronicles continuation) in 13 volumes