На главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
     
все страницы

Бейджент М., Ли Р., Линкольн Г.
Священная кровь и священный грааль
стр. 141

чтобы продолжать свою работу.

Но что любопытно: в случае с Иисусом уксус производит совершенно обратный эффект. Едва Иисус его вдыхает, либо пробует на вкус, как произносит свои последние слова и «испускает дух». Такая реакция является физиологически необъяснимой, если только губка не была пропитана уксусом, а вместо него каким-нибудь наркотическим или снотворным составом, например, смесью опиума и белладонны, которую приготовляли тогда повсеместно на Ближнем Востоке... Но для чего Иисусу дали такой наркотик? Почему? Если только не для того, чтобы подчиниться требованию искусной военной хитрости и умертвить еще живую жертву? Таким образом Иисусу не только спасали жизнь, но и выполняли также, по крайней мере, видимо, пророчество Ветхого Завета.

Даже вне этого контекста другие аспекты распятия также требуют доказательств. Так, само место казни располагается на Голгофе, то есть в местности, название которой переводится как «череп», которую по традиции представляют голым холмом, напоминающим по форме череп, находящуюся на северо-западе Иерусалима. Но место распятия вовсе не похоже на таковое, ибо в четвертом Евангелии мы находим следующее описание: «На том месте, где Он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен» (Иоанн, XIX, 41). То есть Иисус был казнен в саду, где имелся готовый гроб или склеп, или поблизости от этого места, а не в одном из публичных мест, предназначенных для казней, не на вершине голого холма. Согласно Матфею (XXVII, 60), могила и сад являлись собственностью Иосифа из Аримафеи, богатого человека и тайного ученика Иисуса.

Кроме того, народные предания описывают распятие как важное событие, на котором присутствовала целая толпа зрителей. И здесь мы видим полное противоречие: Евангелия дают различные версии. У Матфея, Марка и Луки при казни присутствовали многочисленные друзья Иисуса, среди которых было много женщин, и держались они «вдалеке», и это еще раз подтверждает, что казнь совершалась, если можно так выразиться, в интимной обстановке, на частной территории, возможно, в Гефсиманском саду. Если этот сад принадлежал одному из «тайных» учеников Иисуса, то его использование учителем до распятия становится вполне правдоподобным.

Нужно ли уточнять, что казнь, совершаемая в таких условиях и достаточно далеко от посторонних глаз, могла быть разработана по любому плану в качестве ожидаемого события, и у зрителей на самом деле не было возможности проверить личность казненного и еще менее того — был ли он действительно мертв.

Конечно, подобная мистификация должна была совершаться с согласия Понтия Пилата или влиятельного члена римской администрации. А такое сообщничество вполне могло иметь место, ибо Пилат был жестоким, коррумпированным тираном и, безусловно, склонным к подкупу. Почему же он колебался в выборе: обменять жизнь Иисуса на деньги или на его обещание не вмешиваться больше в государственную политику? Даже если не заходить так далеко, то все равно, бесспорно то, что он был сильно замешан в это дело, что он прекрасно знал о стремлении Иисуса к титулу «Царя Иудейского» и что он удивился или претворился удивленным столь быстрой смерти его, прежде чем согласиться — главная деталь — выдать тело Иисуса Иосифу из Аримафеи...

Согласно римским законам, тело распятого не имело права на погребение, и обычно вокруг крестов ставилась стража, чтобы помешать родственникам или друзьям похоронить его. Жертву оставляли на кресте на милость стихии и на съедение хищным птицам. Но Пилат, сознательно нарушая закон, позволяет Иосифу из Аримафеи снять тело. Не есть ли это явное доказательство его сообщничества, свидетельствующее еще о многом?

Действительно, в Евангелии от Марка Иосиф из Аримафеи просит у Пилата тело Иисуса. Тот, удивленный такой быстрой смертью, посылает центуриона проверить и, удовлетворенный, отдает тело Иосифу. Внешне все просто. В греческом же переводе того же Евангелия контекст гораздо более сложен, ибо, когда Иосиф просит тело, он употребляет слово «soma», которое применяется исключительно к живому телу, тогда как Пилат, согласившись на его просьбу, употребляет слово «ptoma» означающее тело — труп, а это ясно предполагает, что в данном случае просьба Иосифа касается живого тела, а разрешение Пилата относится к мертвому, и этот последний, быть может, лишь притворяется, считая его таковым.