На главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
     
все страницы

Бейджент М., Ли Р., Линкольн Г.
Священная кровь и священный грааль
стр. 28

священники могли оставить грабителям добычу, на которую те надеялись, а другое сокровище спрятали. Например, под Храмом.

Среди манускриптов Мертвого моря, найденных в Кумране, имеется один, расшифрованный в 1955 — 1956 гг. в Манчестере, недвусмысленно намекающий на большое количество золота, священной посуды и разных дорогих предметов, сложенных в двадцать четыре большие кучи и похороненных под самим Храмом.

Кроме того, в середине XII в. Иоганн фон Вюрцбург, паломник из Святой Земли, сообщает о своем визите в «соломоновы конюшни». Расположенные прямо под Храмом, они достаточно просторны, чтобы в них содержались две тысячи лошадей, и именно здесь оставляли своих коней тамплиеры. Другой историк уточняет, что они с 1124 г. использовали эти конюшни, чтобы держать там своих собственных лошадей — в то время их было всего девять, и, возможно, что рыцари сразу же начали копать землю под Храмом.

Не означают ли эти раскопки, что рыцари активно что-то искали, или даже, что они были специально посланы в Святую Землю с вполне определенной целью? Если бы подтвердилась достоверность этих предположений, тогда нашлось бы и объяснение для некоторых несоответствий: сначала поселение рыцарей в королевском дворце, а потом, что особенно непонятно — молчание официального летописца двора. Но если принять во внимание все эти возможности, то кто же их послал в Палестину?

Наверно, было бы правильным снова вернуться назад: в 1104 г. граф Шампанский собирает конклав знатных сеньоров. Один из них только что вернулся из Иерусалима, все они принадлежат к небольшому числу семей, с которыми мы в процессе нашего расследования постоянно встречаемся:

Бриенн, Жуенвиль, Шомон, Невер (последний — сюзерен Андре де Монбара, который сам является одним из основателей ордена Храма и дядей св. Бернара).

Спустя небольшое время после конклава, граф Шампанский уезжает в Святую Землю; он находится там в течение четырех лет и возвращается в 1108 г. В 1114 г. он снова отправляется в Палестину с намерением присоединиться к «воинству Христову», потом передумывает и, спустя год, возвращается вновь во Францию. После своего возвращения он дарит землю ордену цистерцианцев; св. Бернар строит на ней аббатство Клерво, поселяется там и оттуда пытается укрепить свой орден.

В 1112 г. цистерцианцы находятся на грани краха, но, благодаря своему блестящему представителю, им снова улыбается фортуна. Действительно, в последующие годы основываются новые аббатства, и в 1153 г. их насчитывается более трехсот, из которых шестьдесят девять были основаны лично св. Бернаром. Этот новый и внезапный взлет ордена цистерцианцев приходится на то самое время и происходит таким же образом, что и взлет ордена Храма. Между ними существует бесспорная родственная связь — это Андре де Монбар.

Теперь рассмотрим поближе эту непонятную совокупность событий. В 1104 г. граф Шампанский едет в Святую Землю, после совещания с несколькими сеньорами, один из которых находится в тесных отношениях с Андре де Монбаром. В 1112 г. племянник Монбара вступает в орден цистерцианцев, а в 1114 г. граф Шампанский совершает свое второе путешествие в Святую Землю, намереваясь вступить в орден тамплиеров, основанный его собственным вассалом Гуго де Пей-ном и Андре де Монбаром. Как свидетельствует письмо епископа Шартрского, орден к тому времени уже существовал или его вот-вот должны были создать.

В 1115 г., то есть чуть меньше года спустя, граф Шампанский возвращается в Европу и дарит св. Бернару землю, на которой тот возводит аббатство Клерво. В последующие годы оба ордена — цистерцианцы и тамплиеры, орден св. Бернара и орден его дяди Андре де Монбара — переживают во всех возможных сферах жизни резкий взлет, активную деятельность и исключительную удачу.

Подобное совпадение фактов, постоянная связь между событиями, людьми и датами не переставала нас поражать, все это не могло быть случайным. Напротив, нам все время казалось, что мы открыли следы какого-то обширного и честолюбивого замысла, о подробностях и значении которого История не знала. И поэтому, чтобы их найти, мы попытались выработать нечто вроде гипотезы, «сценарий», который учитывал бы детали, имеющиеся в нашем