На главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
     
все страницы

Алпатов М.В., Ростовцев Н.Н.
Искусство. Живопись, скульптура, архитектура, графика
стр. 282

наш взгляд, словно обгоняя их, словно перескакивая с одной фигуры на другую, улавливает страшное в своей последовательности изменение: от тупого и животно-плотоядного слепого в конце этой череды, через других — все более алчных, все более хитрых и злобных, стремительно нарастает осмысленность, а вместе с нею и отвратительное духовное уродство обезображенных лиц. И чем дальше, тем все очевиднее становится соединение осмысленности и порока, все очевиднее духовная слепота берет верх над физической, и порок, как проказа, разъедает их лица, и духовные язвы обретают все более общий, уже всечеловеческий характер. И чем дальше, тем более неуверенными и судорожными становятся их жесты, и все убыстряется их движение, и земля уходит у них из-под ног. Потому, что слепые ведут слепых, потому, что они уже чувствуют, что их ждет падение, потому, что падение это неизбежно.

Только один — уже падающий — слепец обращает к нам лицо — оскал рта и полный жестокой, нечеловеческой злобы взгляд пустых влажных глазниц. Этот взгляд завершает путь слепцов — жизненный путь людей. Но тем более чист — безлюден и чист — пейзаж. Деревенская церковь, пологие холмы, нежная зелень деревьев полны тишины и свежести. Лишь сухой, безжизненный ствол дерева вторит своим изгибом движению падающего. Весь остальной мир чист, спокоен и вечен. Это тоже не аллегория и не символ — это природа, это жизнь, не тронутая алчностью и злобой. Даже речка не плеснула, принимая в свои воды упавшего поводыря.

Человечна природа, а не люди. Но Брейгель не может отвернуться от людей. И хотя он старается придать своей картине строй ясный и холодный, она от этого делается еще страшнее, как страшен ее холодный, стальной цвет с его нежным сиреневым отливом. Художник сам с отчаянием и ненавистью смотрит в пустые глазницы слепого. Люди вошли уже между ним и миром. И он воссоздает не философскую картину мира и не вселенскую фантасмагорию, а трагедию человечества.

В достижении высокой конкретности единичного изображения (смотри каждого из слепых) и наряду с этим в возвышении его при помощи композиционно-ритмического, эмоционального и смыслового развития до степени всеобщности следует видеть основные черты художественной системы позднего Брейгеля.

Те же принципы отличают и трактовку природы, отмеченную в «Слепых» особой определенностью. Но единство человека и природы, столь характерное для пейзажей «Времена года», здесь распалось. Из места существования и деятельности человека природа превратилась в его эмоциональную и смысловую противоположность.

Знаменуя собой высший расцвет творчества Брейгеля, «Слепые» свидетельствовали и о его кризисе. После «Слепых» Брейгель исполнил только одну картину — «Пляску под виселицей», и здесь сплелись и последние разочарования художника, и стремление возвратиться к былой гармонии, и сознание невозможности такого возвращения. Он снова обращается к высоко взнесенной над миром точке зрения. Но он уже не может оторвать глаз от крестьян, легкомысленно пляшущих подле гигантских врат виселицы, и пейзаж, напоенный прозрачной солнечной пылью, кажется недостижимым, как счастливая мечта.    '    '    ’    '    ‘    '

В 1569 году Брейгель умер.