На главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
     
все страницы

Алпатов М.В., Ростовцев Н.Н.
Искусство. Живопись, скульптура, архитектура, графика
стр. 265

среде можно отнести этих людей, а в том, насколько сильно выражено в них лично-неповторимое.

Убеждение в том, что необходимо стереть индивидуальное, чтобы казаться благородным, укореняется в Германии только в период упадка ее искусства. Великая эпоха от этого совершенно свободна, свободна до такой степени, что в главном произведении Бальдунга даже фигура бога-отца не выходит за пределы индивидуально-реальной передачи. В подтверждение своей индивидуальной природы он получил даже бородавку на щеку.

Может показаться странным, что потребность в подчеркивании индивидуальности является особенным признаком Германии, несмотря на распространенное мнение, что индивидуальность открыта Италией. Правда, в настоящее время мы знаем, что это мнение нуждается в ограничении, тем не менее совершенно верно, что в Италии независимый человек появляется раньше, чем на севере. Понятие индивидуализма в этом смысле не покрывается тем, что мы хотим здесь высказать относительно немцев. Немецкий индивидуализм уживается с чувством большой зависимости. То, что каждый человек хочет быть самобытным, еще совсем не означает, что он отказывается или вообще мог бы отказаться от общения с соседями. И если эпохе Реформации в Германии нельзя отказать в более развитом чувстве личной ответственности, то это не исключает чуждого итальянцам наличия взаимозависимости в более высоком смысле.

Более сильное ощущение индивидуально-своеобразной жизни у немцев не умаляет свободного величия человека классической Италии. Допустим, что мы никогда вполне не поймем души рафаэлевской «Донны Велаты», «Доротеи» Се-бастиано дель Пиомбо или «Моны Лизы» Леонардо — все же проработка индивидуальной формы глаза или рта в дюреровских головах настолько сильнее, что физиономика его портретов требует дальнейшей психологической дифференциации. Именно классический портрет в Италии имеет склонность сводить частности к общему типу (о чем часто рассуждают теоретически). Поэтому как бы ни были великолепны итальянские персонажи в характеристиках великих мастеров, тем не менее между итальянским и немецким портретом есть различие не только в отношении формовосприятия, но и в отношении индивидуального вчув-ствования. В Италии интересовались одним, в Германии — другим, и это другое совпадает, разумеется, с национальным различием.

Все общее в мире проявляется в индивидуально-случайном, и обратно: каждый индивидуум принадлежит к какому-либо общему виду. Но соотношение общего и индивидуального может быть с перевесом на той или другой стороне. Итальянское искусство всегда выявляло единичное как модификацию общего. В мотиве руки рядом с индивидуальной формой ясно чувствуется видовая форма, у немцев все общее может быть скрыто за индивидуальным. Дюрер сделал все возможное, чтобы подчеркнуть общевидовое, типичное, но и для него последнее очарование в индивидуально неповторимом.

В своей работе о пропорциях он дает схему различно сложенных людей. Но эта схема для него только тот остов, который потом обрастает формами, не поддающимися никакому правилу. Мы знаем, что северные рисунки обнаженной натуры дают больше деталей, чем итальянские (кажется, что недостижимый образец ван-эйковских фигур Адама и Евы Гентского алтаря постоянно носился перед германским искусством). Здесь речь идет об отношении к особой форме единичного и общего. Тонко индивидуализированный