На главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
     
все страницы

Алпатов М.В., Ростовцев Н.Н.
Искусство. Живопись, скульптура, архитектура, графика
стр. 263

вами мощный ряд колонн, сгущающихся в двух точках, где внутри галереи образуются как бы ритмические удары, членящие все пространство галереи на три части. Сильные, смело вычерченные кессоны повышают потолок галереи, разбивая его на большие квадраты. Внушительность и архитектурная мощь сквозной колоннады покоряют с первого взгляда. Сколько позднейших архитектурных композиций выросло отсюда, из этого фасада! Самая прославленная из них — восточная колоннада Лувра. Шедевр Клода Перро, произведение, «сделавшее эпоху» в архитектуре XVII века, был бы немыслим без палаццо Кьерикати. Но то же самое хочется сказать и о других, менее знаменитых памятниках, о работах английских «классиков» XVI11 века, нашем Кваренги с его Конногвардейским манежем, о Тома де Томоне, о многих мастерах ампира.

Сила палаццо Кьерикати в том, что благодаря «глубине» фасада сравнительно небольшое здание кажется рассчитанным на обширное мощное пространство снаружи, и вместе с тем оно как будто скрывает столь же мощный обширный объем декоративности. Палладио углубил фасад, вывел его из плоскостной жизни. Фасад сделался более архитектурным, он избавился от своей односторонней графической декоративности. Но от этого сама архитектура не стала менее «фасадной». Напротив, именно благодаря большей пластичности фасада его господство в архитектуре здания стало еще более очевидным, еще более безраздельным. В палаццо Кьерикати, этом вичентинском «Дворце дворцов», Палладио лишь развил и довел до логического завершения свою концепцию фасада. Он нашел здесь новые средства, новые возможности для того, чтобы заставить фасад жить своей самостоятельной и архитектурно полнокровной жизнью, и в палаццо Кьерикати это удалось зодчему, как ни в одной из других его построек, за исключением разве виллы Ротонда.


Г. Вельфлин ТИПИЧЕСКОЕ, ИНДИВИДУАЛЬНОЕ И ОБЩЕЕ В ИСКУССТВЕ ИТАЛИИ И ГЕРМАНИИ ЭПОХИ РЕНЕССАНСА

Все новейшее искусство устремлено к передаче индивидуального. Осознается многообразие личного, признается отдельное, единичное. Однако если для северянина индивидуальное легко переходит в самоцель (под этим углом зрения индивидуализируются даже изображения святых), то в Италии уже очень рано, во всяком случае у классиков XVI века, единичное типизируется. Единичное здесь, по-видимому, получает роковым образом характер случайного; ищут необходимой, исчерпывающей формы. Это в равной мере относится и к архитектуре и к передаче человеческих голов. В своем предисловии к третьей части «Жизнеописаний» Вазари указывает как на положительную черту современности на то, что для разных ордеров колонн окончательно установлены нормы. То же самое утверждал и Леонардо, который не мог удовлетвориться выбором даже самой удачной модели для своих апостолов в «Тайной вечере».