На главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
     
все страницы

Алпатов М.В., Ростовцев Н.Н.
Искусство. Живопись, скульптура, архитектура, графика
стр. 104

плотью и кровью и превращающаяся в картину. Подобно тому как Леонардо видел фигуры в воображаемых пятнах на стенах или, вернее, в противоположность Леонардо Пьеро видел их вначале в сухих расчетах евклидовой геометрии.

В самом деле, как не удивляться тому, что эти длинные и плавные дуги, эти прямые пересечения действительно служат для выражения высшего изящества шей и причесок, поясов и бюстов, талий и вырезов платьев.

Эта родословная мира с его бесконечным разнообразием, берущая свое начало из своего рода стилистически идеального предначертания, на основе которого все, получившее однажды право на существование, получает и возможность развиваться затем по законам фатального предопределения,— одна из типичных особенностей искусства Пьеро.

В самом деле, достаточно взять наугад несколько фрагментов из этих кристаллически ясных человеческих групп или пейзажных фонов, дабы убедиться в том, что они отличаются новой свободой построения и высшей полнотой художественного исполнения.

Так, среди беломраморных затылков и округлых лиц попадаются нежные округлости щек, лебединые шеи, тонкие разрезы глаз, не тронутые ножницами волосы, вьющиеся с прихотливостью свободно растущих побегов, выщипанные брови, редкие, как хилая трава на обочине дороги. Тень не спекается больше в густые темные пятна, как у Мазаччо, а станосится бледной, словно плюшевой, слегка набегающей на поляны, как в стихах Ариосто:

Тень нежная спускалась На шею. Вот ей уже покрыты И бархатистые ланиты,

И белоснежны рамена,

И грудь от солнца спасена.

Столь же певучи и краски в этой трепетной настенной росписи с ее кристальной ясностью света. Крайности цветовой шкалы — черный и белый цвет — сами оказываются цветовыми пятнами, а не производным игры света и тени. Так, зрачки выглядят маленькими черными дисками на поверхности белков, ленты шиньонов выписаны белилами на черном фоне волос, а вокруг этих участков проходит подчас точечный пунктир — словно остатки первоначальных геометрических построений, не обретших конкретно-линейного контура и подавленных телесной достоверностью цветовой композиции. Краски здесь положены с такой свежестью, что напоминают импровизационный характер некоторых фрагментов Веласкеса или Мане. Часто одна фигура кажется простым отражением стоящей рядом.

Не забудем и о красоте одеяний. Благодаря совершенной пластичности этого первичного человеческого обиталища тела обретают архитектурный облик среди подлинной архитектуры или пейзажных построений. «Оболочки», в которые заключены люди, поистине столь же прочны, как и архитектурные конструкции. Взгляните, например, на стоящего справа, в портике, старого придворного царя Соломона. Вертикальная пола его камзола в совершенстве имитирует канне-лированную, прочерченную вертикальными тенями поверхность колонны, на которую он опирается. Юноша с плащом, накинутым на плечо, и стоящая напротив дама с упертой в бок рукой кажутся гранями невидимого куба, из