На главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет- библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
     
все страницы

Алпатов М.В., Ростовцев Н.Н.
Искусство. Живопись, скульптура, архитектура, графика
стр. 68

индивидуальные творческие искания, по-прежнему доминирует принцип коллективной работы (иконописные мастерские и артели). В XIV веке лишь одна художественная индивидуальность выступает с полной ясностью. Это знаменитый Феофан Грек—без сомнения крупнейший византийский мастер палеологовской эпохи. Однако он в такой мере выделяется из окружающей его среды, что только подчеркивает ее консервативный традиционализм.

Если личность художника и в XIV веке не получает в византийском искусстве большого значения, то совершенно обратное приходится сказать об отдельных школах. Для XIV столетия характерен процесс кристаллизации национальных школ, постепенно освобождающихся от византийского влияния...

Палеологовский стиль сложился в своих основных чертах в XIII веке... Возникшие около 1303 года мозаики Кахриэ Джами — этого самого раннего и самого значительного памятника палеологовской живописи XIV века — целиком подтверждает выдвинутую нами точку зрения. На мозаиках лежит печать изысканного вкуса их заказчика — великого логофета Феодора Метохита, являвшегося одним из культурнейших и образованнейших византийцев XIV века. Мозаики украшают внутренний и внешний нарфик, равно как и кафо-ликон, где недавно была открыта большая композиция Успения и где от более старых времен были известны изображения стоящих Христа и Богоматери на столбах. Основу декоративного ансамбля составляют два обширных цикла, иллюстрирующих жизнь Марии и Христа. Они сопровождаются многочисленными изображениями Христа, Богоматери, патриархов, пророков, апостолов, ветхозаветных царей и святых в медальонах. Перед восседающим на троне Христом представлен коленопреклоненный Метохит, подносящий ему модель церкви. Благодаря прекрасной сохранности мозаик высокое*качество столичного искусства выступает здесь во всем его блеске. Большинство сцен разыгрывается на фоне сложнейших архитектурных ландшафтов, с первого же взгляда выдающих преемственную связь со старыми эллинистическими образцами. Составными элементами фантастических, чисто барочного типа, сооружений, являются изящные портики с колоннами, террасы, поддерживаемые изгибающимися консолями, куполы, балдахины, надутые от ветра велумы. Беспокойно развевающиеся одеяния, в которые облачены тонкие, стройные фигуры, как бы перекликаются с динамическим ритмом архитектурных масс. Одеяния распадаются на сотни ломающихся складок, позволяющих почувствовать скрывающееся за ними тело. В движениях фигур появилась какая-то своеобразная нервность, порывистость. Общее настроение выдает несравненно большую, нежели в искусстве XIII века, мягкость и лиричность, в силу чего некоторые сцены приближаются почти что к жанровым композициям. Но особенно бросается в глаза новое понимание пространства. Фигуры и ландшафт координированы в единое пространственное целое. Художники помещают одну фигуру за другой, не боясь смелых пересечений. Нередко фигуры располагаются с таким расчетом, что только часть их виднеется из-за зданий либо из-за холмов. Архитектурные сооружения и скалы приобретают объемный характер, причем они умело используются путем размещения в различных планах как пространственные факторы. Все это вместе взятое способствует приближению каждой отдельной мозаики к иллюзионистической картине. Но только приближению. Потому что между западной картиной и мозаиками Кахриэ Джами сохраняется глубокое принципиальное различие, поскольку стиль последних